ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ
7 марта 2018

Спецдокладчик ООН: В Узбекистане религия контролируется государством

Специальный докладчик ООН по вопросам свободы религии и вероисповедания Ахмед Шахид, посетивший Узбекистан со 2 по 12 октября 2017 года выпустил отчет по итогам своего визита.

Г-н Шахид заключил, что право на свободу религии и вероисповедания в Узбекистане не является неотъемлемым правом каждого человека, а скорее «разрешённым» с позволения государства. Вместо того, чтобы свести ограничения прав к минимуму или использовать их (ограничения) в качестве крайней меры, государство применяет целый ряд мероприятий по вмешательству и контролю.

Выдержки из отчёта Специального докладчика ООН по вопросам религии и вероисповедания

Хотя Конституция Узбекистана гарантирует свободу религии и вероисповедания, на практике проявление этой свободы подвергается чрезмерному регулированию, где безопасность противопоставляется свободе.

Правительство Узбекистана сохраняет контроль над публичным проявлением религии якобы для «защиты» государства и общества. Например, назначение имамов полностью контролируется государством, что противоречит ст. 61 Конституции.

В Узбекистане, осуществление свободы религии и вероисповедания полностью контролируется государством. Служба национальной безопасности (СНБ) ведёт как открытое, так и тайное наблюдение за всеми религиозными сообществами, в то время как махалли наблюдают за повседневной жизнью граждан. В настоящее время, в каждой махалле есть работники службы профилактики правонарушений (действующие сотрудники МВД).

В 2014 году, бывший президент Узбекистана Ислам Каримов подписал Закон о предотвращении правонарушений, который предоставил широкие полномочия государственным органам, в т.ч. махаллям, негосударственным и некоммерческим общественным организациям для дальнейшей борьбы с подозрительной «антиобщественной деятельностью» наряду с полицией. Этот закон также способствовал созданию реестра по предотвращению правонарушений. Согласно ст. 29 Закона о предотвращении правонарушений, «превентивные меры» включают в себя профилактические беседы, официальные предупреждения, социальную реабилитацию, включение в реестр по предотвращению правонарушений, направление на обязательное лечение и административный контроль. Также осуждённые по приговору суда, наряду с осуждёнными по целому ряду административных правонарушений, включаются в реестр сроком на год или более. Расширенные полномочия государственных органов приводят к возможному злоупотреблению реестром, т.к. лица могут быть включены в реестр произвольно, как с уведомлением так и без него. В некоторых городах, махалли предположительно собирали информацию о религиозных практиках и вероисповедании жителей, в т.ч. носят ли они бороду, с кем они встречаются и о чём говорят, а также кто учил их или их детей исламу.

Ранее реестр по предотвращению правонарушений содержал имена 17 000 человек. После реформ, введённых новым президентом Узбекистана, он сократился до 1000 человек. В июне 2017 года, президент приказал пересмотреть дела задержанных и, по меньшей мере, 16 000 человек были исключены из реестра. Несмотря на это, государственный мониторинг граждан в дополнение к чрезвычайно неясному определению экстремизма вызывает беспокойство. Механизмы предотвращения правонарушений и мониторинга населения демонстрируют не только неуважение права на неприкосновенность частной жизни, но также дефицит доверия к своим собственным гражданам. Специальный докладчик ООН удивился узнав, что существуют различные «наблюдательные» списки, составленные различными государственными органами; неясно сколько подобных реестров существует на самом деле.

Остаются неподтверждёнными сведения о количестве заключённых по расплывчатым обвинениям в «религиозном экстремизме», «антиконституционной» деятельности, или членстве в «незаконной религиозной группе», т.н. «религиозных арестантов». По приблизительным подсчётам их количество составляет 5000-15000 человек, тогда как официальные данные неизвестны. Таким образом, несколько тысяч человек были заключены в тюрьму на срок до 20 лет, дольше чем максимальный срок за предумышленное убийство. Как утверждается, тысячи мусульман были задержаны по обвинениям в принадлежности к террористическим, экстремистским, или запрещённым организациям, или реализации права на свободу религии или вероисповедания. Трудно сказать были ли задержанные замешаны в насилии и других преступлениях, или же они «виновны» только в том, что принимали свою веру всерьёз.

Многие заключённые, по сообщениям, не имели доступа к юридической помощи или признали себя виновными под давлением, тогда как большинство правозащитников не хотели защищать религиозных арестантов, т.к. их дела считаются сложными. Многие заключённые жаловались на несправедливый судебный процесс, в котором должностные лица, нарушающие закон или злоупотребляющие своими полномочиями, не преследовались в судебном порядке и не понесли наказания. Несмотря на старания в отношении судебной реформы, проблемы юридической системы, в т.ч. независимость судей и адвокатов, вызывает обеспокоенность.

Свобода религии и вероисповедания гарантируется Конституцией Республики Узбекистан (ст. 31), но ограничивается положениями ст. 20, согласно которой конституционные права и свободы граждан не должны нарушать «законные интересы», права и свободы других граждан, государства и общества; а также регулируется Законом о свободе совести и религиозных организациях, Уголовным кодексом, и Кодексом об административной ответственности. Данные законы запрещают незарегистрированную религиозную деятельность, требуют официального разрешения в отношении содержания, производства, и распространения религиозных материалов, а также запрещают прозелитизм [прим. перев. – обращение других в свою веру] и миссионерскую деятельность, что противоречит статье 18 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Узбекистан является светским государством, и, в соответствии со ст. 61 Конституции, гарантирует отделение религиозных институтов от государства, невмешательство государства в деятельность религиозных объединений и равенство перед законом. Однако, политика секуляризма в понимании Узбекистана, очевидно не считается обязательное обеспечение условий для религии и вероисповедания или их проявления. Борьба с экстремизмом, религиозного или другого вида, укрепление межгрупповой толерантности и межэтнической гармонии являются более приоритетными направлениями государственной политики, нежели право на свободу религии и вероисповедания. Религия и вероисповедание служат скорее демонстрацией культурного многообразия в Узбекистане, но как только верующие всерьёз пытаются практиковать свои религию и вероисповедание, им приходится осторожно маневрировать среди ограничений, в противном случае они рискуют нарушить межгрупповую толерантность и межэтническую гармонию, а в худшем случае, оказаться, часто ошибочно, в списке экстремистов.

Правительство Узбекистана традиционно относится с подозрением к мобилизации религии, в особенности ислама (тогда как вероятно более 85% населения являются мусульманами), а символы набожности ассоциируются с инакомыслием (несогласием с политическим режимом) и стремлением к политической власти. Такое отношение государства к религии может быть связано с атеистским советским прошлым, а также с предположительным захватом правительственного здания салафитами в 1992 году в Намангане, которые обратились к покойному президенту Исламу Каримову с безуспешным требованием ввести систему шариата. Со времени обретения независимости, государство усилило контроль над религией и вероисповеданием, разработав параметры «правильной» веры и поклонения, истинной национальной традиции и «узбекского способа» практики ислама, т.е. «правильного способа» практиковать религию. Правительство также различает «правильного» верующего от «неправильного» или «опасного» верующего.

В период с 1994 по 1995, власти Узбекистана проводили кампанию против неофициального ислама: мужчины, носившие бороду, подвергались преследованию и произвольному задержанию, тогда как известные независимые мусульманские духовные лица якобы «исчезли». Статья 184 (п. 1) Кодекса об административной ответственности и статья 216 (п. 1) Уголовного кодекса запрещают ношение религиозного облачения, за исключением духовных лиц и лидеров официально признанных религиозных организаций. Власти часто допрашивают женщин, носящих хиджаб, в Ферганской долине и, предположительно, побуждаются снимать и изменять способ ношения хиджаба в соответствии с традиционным узбекским стилем. В некоторых образовательных заведениях, девочкам в головных платках запрещается посещать занятия. Администрация школ вызывала родителей девочек для допроса, а девочкам угрожали, что их занесут в специальный список при махалли [прим. перев. – городской квартал с местным самоуправлением]. Учительницу уволили из-за того, что она носила хиджаб; она, предположительно, находилась под непрерывным наблюдением властей, её вызвали в полицию, обыскали её дом на предмет религиозной литературы, и обвинили в незаконном преподавании Корана.

Г-н Шахид отмечает, что вопрос борьбы с экстремизмом поднимался почти в каждом разговоре с коллегами из Узбекистана. Часто власти заявляли, что экстремизм является главной проблемой страны, если не целого региона, что, оправдывает строгий государственный контроль религии и регулирование религиозной деятельности в интересах «общественной безопасности». С другой стороны, многие граждане чувствуют что их право на свободу религии и вероисповедания ограничивается и нарушается во имя борьбы с экстремизмом.

Кампании против терроризма и экстремизма включают закрытие мечетей и арест мусульман, не входящих в террористические или экстремистские группы, но практикующих свою религию способами, выходящими за рамки установленных правительством. Проявление глубоких религиозных убеждений также ограничивается.

Специальный докладчик ООН выяснил, что в Узбекистане не существует чёткого определения «экстремизма», что делает его интерпретацию чрезвычайно размытой. Он также отмечает, что есть тенденция отождествления экстремизма с религиозным экстремизмом. Генеральная Прокуратура совместно с другими ведомствами подготовила черновой вариант закона по борьбе с терроризмом, где понятие «экстремистская деятельность (экстремизм)» включает в себя широкий спектр мероприятий, открытых для различных толкований, которые могут ограничить права и свободы граждан во имя национальной безопасности. В целом, это понятие является собранием различных существующих положений в Законе о свободе совести и религиозных организациях, Уголовном и Административном кодексах.

Г-н Шахид подчеркнул, что переход от модели «терпимости» к правозащитной модели в отношении религии или вероисповедания не может быть осуществлён, если не будут признаны другие права, тесно связанные с религией или вероисповеданием, такие как свобода выражения мнений, мирного собрания и объединения, и право на неприкосновенность частной жизни. Таким образом, такой переход требует целостный подход к правам человека при разработке национального законодательства и государственной политики.


Для доступа к оригинальному тексту доклада перейдите по ссылке (на английском)   

Читайте также
20 сентября 2016
Как только в Узбекистане закончился траур по президенту Каримову, тут же началась массовая мобилизация населения на хлопковые поля. Первыми, ...
12 января 2016
Мы продолжаем публиковать отрывки из книги „Прерванный полет“, написанной бывшим банкиром Рустам Усмановым в 1995 году. Влиятельный и богатый ...
24 января 2016
Ознакомившись со списком народных артистов Узбекистана, опубликованным министерством культуры и спорта, можно заметить, что правительство делит артистов на желательных ...
4 марта 2017
28 февраля, в Узбекистане официальный курс доллара подорожал на 50 сум, в то время как рыночный, он же реальный ...